Пускай меня полюбят за характер - Страница 42


К оглавлению

42

Калерия Семеновна вскочила с места:

– Господи, радость-то какая!

Помидоркин посмотрел на нее тем же диким взглядом:

– Вы так думаете?

– Ну конечно! Еще одни факты из жизни великого поэта. Возможно, даже удастся сделать какое-нибудь открытие!

– А нужны ли они, эти открытия? – промолвил Юрий Львович и возбужденно зашагал из угла в угол комнаты. Он остановился около окна, откашлялся и хорошо поставленным голосом произнес: – Знаете ли вы, что принесли сюда бомбу?

Пыкова вздрогнула.

– Да-да, именно бомбу, которая взорвет все современное есениноведение. Вот это, – профессор потряс в воздухе бумагой, – неизвестные науке письма Есенина к поэту Анатолию Мариенгофу, его другу. А на фотографии, вероятно подаренной ему же, – четверостишие, датированное одна тысяча двадцать вторым годом. Но до сих пор считалось, что это предсмертные стихи, которые Есенин, разрезав себе руку, написал кровью за день до своего самоубийства в гостинице «Англетер». И случилось это двадцать седьмого декабря одна тысяча девятьсот двадцать пятого года. Правда, там было продолжение. – И Юрий Львович, закатив глаза к потолку, с чувством продекламировал:


До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Однако Калерии Семеновне не были понятны опасения профессора. Пенсионерка считала, что в голове у поэтов постоянно роятся разные строчки и целые четверостишия, которые могут годами ждать своего часа, чтобы вылиться в целое произведение. Подумаешь: начало написано в 1922 году, а окончание в 1925-м. Что же тут такого взрывоопасного? Примерно в этом духе она и высказалась.

– Вы не правы, – стал объяснять профессор. – В данном случае речь идет о предсмертном послании. Его человек обычно адресует тому, кто был ему особенно дорог при жизни. Раньше у литературоведов не было единого мнения относительно того, к кому обращался Сергей Есенин. Теперь, после вашей находки, становится ясно: он писал Анатолию Мариенгофу.

– Но ведь вы сами говорите, что он был его другом, возможно, лучшим. Кому же еще писать перед смертью? Это ведь естественно.

– Да? А вот это, по-вашему, естественно? – И Помидоркин зачитал отрывок из письма:

...

«Милый мой Рыжий!

Скучаю по тебе, и ты даже не представляешь как. Изадора прекраснейшая женщина, но даже она не может соперничать с тобой в нежности и любви. Как бы я хотел вырваться отсюда, мой Толенок, сесть с тобой рядышком, как это раньше бывало, и забыть обо всем остальном мире. Я знаю, что мои письма просматривают, поэтому ограничиваюсь лишь этими сухими строками, ни в малой мере не передающими всю мою тоску по тебе и нашим с тобой блаженным дням».

Похоже это на «сухие строки», обращенные к другу? – воскликнул профессор.

Даже Калерия Семеновна, не искушенная в человеческих страстях, заподозрила, что дело здесь не чисто. Юрий Львович подтвердил ее догадку:

– Уже после смерти Есенина Анатолий Мариенгоф в своей книге «Роман без вранья» недвусмысленно намекал на то, что их связывали любовные отношения, которые не прерывались в течение всей жизни. Естественно, все исследователи отмахивались от его признаний, бросающих тень на великого русского поэта. Но тогда это было просто сделать: не существовало других подтверждений, уже со стороны самого Есенина. Теперь, – профессор взмахнул письмом, – они есть. И не забывайте о том, что предсмертное послание поэта было адресовано Мариенгофу.

Помидоркин выдержал эффектную паузу и продолжил:

– Если эти сведения станут достоянием общественности, светлый образ Есенина будет запятнан. Обыватели не в состоянии отделить зерна от плевел и понять, что к поэтам надо подходить с особенной меркой. Вы представляете, какую мерзость из всего этого раздует «желтая» пресса? Истеричный наркоман и алкоголик, не сумевший пережить разрыв с любовником, кончает с собой в гостиничном номере, предварительно написав предмету своей страсти прощальное стихотворение. Репертуар всех «голубых» представителей нашей эстрады мгновенно пополнится песнями на стихи Есенина. Вы хотите, чтобы Боря Елисеев пел «Клен ты мой опавший»?

Уж насколько Калерия Семеновна была далека от современного шоу-бизнеса, но Борю Елисеева она знала. Старое морщинистое существо, предпочитающее выступать в шелковом женском белье. Пенсионерка представила, как из его порочного рта вылетают есенинские строки, и от ужаса у нее потемнело в глазах.

– Что же делать? Может быть, уничтожить находку? – в отчаянии предложила женщина.

– Потомки нам этого не простят, – назидательно сказал Помидоркин. – У меня есть другое решение.

У поэта, месяц не дожившего до тридцатилетия, родилось двое законных детей. Однако у Есенина были и побочные дети. Одного из таких сыновей судьба забросила в Америку. Там он обосновался в штате Иллинойс, женился и сам обзавелся потомством. Вот так и получилось, что в США проживает внук Есенина Питер, который владеет заводом по производству собачьих кормов и сказочно богат.

В Америке все граждане гордятся своими корнями. Питер Есенин знает, что его дед – известный русский поэт. Но сам Питер, американец до мозга костей, почти не говорит по-русски и, признаться, не любит приезжать в Россию. Зато ему очень хочется иметь дома какую-нибудь память о деде. Питер, зная Юрия Львовича Помидоркина как главного специалиста по Есенину, лет пятнадцать назад обращался к нему с просьбой найти что-нибудь, принадлежавшее предку. Но где? К сожалению, почти все исторические документы, имеющие отношение к Сергею Есенину, уже описаны и хранятся в музеях. Да и не очень-то профессору удалось бы при социализме скрыть наличие новой находки. Его, пожалуй, даже посадили бы за шпионаж или контрабанду.

42